“Морской щит 2019” и конвенция Монтрё под призмой Черноморского кризиса

Александр Коваленко, военно-политический обозреватель  |  Четверг , 4 апреля 2019, 13:30
Учения “Морской щит 2019” не так интересны своим масштабом, как тем, под аккомпанемент каких событий они проводятся. 
“Морской щит 2019” и конвенция Монтрё под призмой Черноморского кризиса

Многонациональные морские учения Североатлантического альянса "Морской щит 2019", окрещенные “масштабными”, пройдут с 5 по 13 апреля в акватории Черного моря. Ожидается, что в них примут участие не только 14 военных румынских кораблей (90% от боевого состава ВМС Румынии) и 6 болгарских военных кораблей, но и представители Канады, Греции, Нидерландов, Турции. Общее количество задействованных в учениях военнослужащих составит 2 200 человек.

Напомню, что стартующие завтра учения пройдут на фоне визита в порт Одессы двух фрегатов НАТО из Канады и Испании; заявления постоянного представителя США при НАТО Кей Бейли Хатчисон о рассмотрении возможности присутствия в Черном море значительной группы военных кораблей; а так же объявленном намедни испытании в Одесской области украинских ракетных систем (предположительно ПКР “Нептун” и ЗРК С-125 “Печора-2Д”).

В общем, как говорится, все и сразу. Но, все же – мало.

Хотелось бы отметить, что из 6 участвующих в учениях стран, минимум на 3 можно не рассчитывать в случае серьезной конфронтации с ЧФ ВМФ РФ. Я имею ввиду в первую очередь ВМС Болгарии, страны, правительство которой исповедуют латентную, а порою и явную пророссийскую позицию. ВМС Греции, страны, так же всецело лояльное кремлевскому режиму и не брезгующее даже просить денег “на поесть” у страны-агрессора. И с Турцией так же не все так однозначно. Хотя эта страна никогда не было дружественно настроена к России, сейчас у неё совместные интересы и точки соприкосновения по сирийским и энергетическим вопросам. А потому – все зыбко и неустойчиво. Хотя в случае открытой войны эти страны обязаны идти в русле общей политики и стратегии НАТО.

Вот и возникает вопрос, в целесообразности учений, участники которых, в критический момент попросту могут не прийти на помощь своим коллегам?

Конечно, после ложки пессимистичного дегтя в бочку меда, следует добавить половник чего-нибудь балансирующего чужеродную субстанцию. И этим может стать вероятный фактор наличия в регионе военных кораблей третьей страны на постоянной основе.

На сегодняшний день, согласно конвенции Монтрё: общий тоннаж военных судов нечерноморских государств в Чёрном море не должен превышать 30 тыс. тонн (с возможностью повышения этого максимума до 45 тыс. тонн в случае увеличения военно-морских сил черноморских стран) со сроком пребывания не больше 21 суток.

В свою очередь, не забываем, что конвенции без малого как 83 года, а за это время многое что изменилось. Особенно после событий 2014 года, когда Россия в грубой и бесцеремонной форме, в одностороннем порядке, нарушила бесчисленное количество нормативных актов и международных договоренностей.

И более того, продолжает попирать мировое право, как на суше, так и море.

Вот и возникает вопрос, а насколько конвенция Монтрё, особенно её раздел касающийся присутствия в Черном море военных кораблей нечерноморских стран соответствует нынешним реалиям?

Радует, что мировые державы вообще задались вопросом Черноморского региона, о проблематике которого я писал ещё несколько лет назад в цикле “Оккупация Черного моря”. И коль уже рассматриваются вопросы о размещении значительного количества боевых кораблей, как единственный возможный вариант решения возникшей угрозы в регионе, то не удивлюсь, если юридические вопросы данного размещения так же решаемы.

А потому, учения “Морской щит 2019” не так интересны своим масштабом, как тем, под аккомпанемент каких событий они проводятся.